Петр Ефимович Хатанзеев
Учитель, патриот, гражданин…
В ноябре 2006 года, одно из старейших учреждений культуры Ямала, музей, основанный настоятелем Обдорской миссии отцом Иринархом (в миру Иваном Семёновичем Шемановским), отметил своё столетие. В преддверии юбилейной даты на музейной балюстраде была развёрнута выставка «Вековая летопись музея», посвящённая истории музея в Обдорске – Салехарде. Посетители с большим интересом рассматривали старые фотографии, на которых запечатлены события давно минувших дней. И, конечно же, их внимание привлекала фотография, на которой запечатлён отец Иринарх с учениками миссионерской школы — приюта для детей инородцев.
Одним из учеников Ивана Семёновича был Пётр Хатанзеев…
В конце января 2009 года в МВК им. И.С. Шемановского открылась выставка «Учитель, патриот, гражданин», посвящённая 115–летию со дня рождения Петра Ефимовича Хатанзеева. Так кто же он, Пётр Ефимович Хатанзеев, человек, достойный светлой памяти потомков?
Пётр Ефимович Хатанзеев – заслуженный учитель школы РСФСР, писатель, переводчик, автор первого букваря на языке ханты, родился 28 января 1894 года в селе Щекурья, Березовского уезда Ляпинской волости, Тобольской губернии, в батрацкой семье оленевода и рыбака, по отцу происходил из ненецкого рода Хэтанзе («водоворот»). Вот как вспоминал о своём детстве Пётр Ефимович:
«…Из детства в непрерывной последовательности трудно всё помнить. Но многие случаи в моей памяти до сих пор живут со всею живостью недавнего события. Тяжёлые впечатления оставляет воспоминание тех прошлых времён, когда мне было лет 5 – 6. Нужда тех времён заставляла всё переживать.
Жили мы в чуме бедняка на окраине села Обдорска. Мать лежит больная. Нам с братом приходилось ходить по миру собирать куски. Так в то время мы питались и кормили больную мать.
Но не долго продлилась тогда наша злополучная «профессия» с братом. Приходит управляющий, посмотрел на нас, спросил – есть ли у нас родители? Ему ответили, что отца у них нет, а мать больна, живут в чуме Вэсэй-Микулы. Управляющий приказал отвести нас в миссионерский приют и сдать настоятелю Обдорской миссии игумену Иринарху.
Привели нас в приют, здесь мы разделись, под малицей у брата и у меня были сумочки с кусочками, поданные прислугой управляющего. Миссионеры нас забрали в приют…»
(Приютом в дореволюционной России называлось благотворительное учреждение для воспитания сирот и беспризорных детей).
В 1930 году в журнале «Тайга и тундра» были опубликованы воспоминания Петра Ефимовича об Обдорской миссионерской школе.
«…при Обдорской миссии была создана миссионерская школа, имевшая название «Инородческий пансион». При нём находился миссионерский приход «Во имя братства св. Гурия». Эти школы и приюты, плохо обеспеченные, влачили жалкое существование и обслуживали ничтожное количество учеников.
В 1902 – 1903 году в Обдорском инородческом пансионе обучалось остяцких и самоедских детей не более 20-ти, из них девочки составляли 25 %. Все воспитанники помещались в приюте, а позднее мальчиков перевели в отдельное здание (в пансион).
В учебные часы соблюдалась строгая тишина, ученики не смели друг с другом шептаться. При входе учителя ученики должны встать и пропеть молитву «Царю небесный», после чего кланялись, а если учитель был из миссионеров, имеющий духовный сан, то подходили и целовали ему руку.
На уроках за малейшую ошибку применялись телесные наказания, часто орудием его служила четырёхгранная линейка или пряжка ремня. Нередко были такие случаи, что ученики выходили из школы с синяками.
Учащиеся обучались: молитвам, по книгам, напечатанным на остяцком и самоедском языках, но русскими буквами. Главными предметами обучения было: чтение по церковно-славянскому и русскому, четыре правила арифметики и церковное пение. В классе остяцкие дети читали по-славянски и по-русски, но при этом зазубривали слова, как попугаи. Если же задавали вопрос, они не могли ничего ответить о смысле прочитанного.
Часы занятий в школе обычно заканчивались пением молитвы, и дети, как вырвавшиеся из клетки птицы, спешили на простор.
Вечерние занятия проходили с участием учителя, и никакого порядка при этом не соблюдалось. Все читали вслух, каждый по своим предметам, и такое бормотание продолжалось в течение двух часов. До ужина в течение часа детям разрешалась прогулка по улице, а затем собирались на ужин. Ужин состоял из горячего или холодного. Холодное приготавливалось из сырого мороженого мяса или рыбы, а затем пили чай. Перед сном, как требовало правило, пели молитву «На сон грядущий».
В спальне вместо кроватей имелись общие нары, приспособленные по обе стороны стен. Дети спали все вместе. Мало соблюдались гигиенические правила, вследствие чего часто случались заболевания. Если гигиена мало соблюдалась, зато строго соблюдались все религиозные праздники и посты, особенно великий пост…».
«…Миссионеры большое внимание уделяли детскому труду в школе. Они опасались, что дети в период пребывания их в школе оторвутся от производственно – промысловой деятельности своих сородичей. Во избежание этого миссионеры ежедневно заставляли детей выполнять работы, соответствующие их производственно – промысловым занятиям дома.
В начале учебного года на первой ступени состав учащихся был из 8 учеников; на второй учебный год весь состав учащихся был переведён на второе отделение; на третьем учебном году из состава учащихся третьего отделения четверо: Сибиров Сергей, Того Константин, Худи Анна и Ямзин Исаак, с зимних каникул на учёбу не вернулись.
В 1904 году, весной учащиеся третьего отделения миссионерской школы (Валеев Павел, Ного Иван, Ломду Анна и Хатанзеев Пётр) сдали экзамены по всем предметам на хорошо с похвальной грамотой.
В сентябре 1904 года мы, Ного И., Зотов П. и я, были направлены в Зырянскую второклассную учительскую школу Успенской волости, Тюменского уезда, Тобольской губернии…».
«…Мать меня спрашивает: «На кого же ты, сынок, хочешь учиться, кем хочешь быть, после окончания этой школы?». Вопрос матери я успокоил тем, что я буду учиться на кузнеца. Буду ковать коньки, санки, железные печи и буду крыть железные крыши домов. И вот поехал учиться во Второклассное училище… Но не пришлось мне окончить эту школу. Нам отказали казённое содержание. С нас потребовали плату за обучение, содержание и обслуживание 5 руб. в месяц. При этом к началу учебного года мы должны внести вперёд за полгода 30 руб. Во Второклассном училище мне посчастливилось окончить лишь два курса (основных). Окончил с успехом и был переведён в третий класс. Но нужда заставила оставить школьную скамью…».
Много испытаний выпало на долю Петра Ефимовича: в 1907 – 1917 годах он работал батраком у разных хозяев – купцов, кулаков, середняков, затем кладовщиком — приказчиком в торговой фирме купца Корнилова.
«…Мысль стать учителем подсказал мне в 1918 году Г.И. Артеев – один из Обдорских учителей…» — рассказывает П.Е. Хатанзеев. «…Он посоветовал поступить на работу в школу первой ступени. Так в конце января 1919 года я стал «скороспелым» учителем…».
Вот как вспоминал Пётр Ефимович о начале своей педагогической деятельности:
«…встал вопрос об открытии национальной школы в гуще хантыйского населения. Такая школа была создана в Собских Юртах, расположенных между посёлками Бабиково и Катравож. Но желающих учиться в школе не было, приходилось ходить, уговаривать родителей отдать детей в школу. Постепенно недоверие к школе исчезало. Сначала хантыйские дети сами заглядывали в окна школы, с интересом приоткрывали двери. Я им читал сказки и рассказы на хантыйском языке и, наконец, дети-ханты сели за парту. Правда, они только рисовали — но это уже значило много…».
В 1926 – 1927 годах Пётр Ефимович был участником переписи населения на Тобольском Севере в качестве переводчика. Именно в это время он совершенствовал знания языков народов Севера: ненецкого, зырянского, хантыйского. С 1927 по 1931 годы он работал преподавателем национальных языков в Тобольском педагогическом техникуме, затем преподавателем языка ханты в национальном училище города Ханты-Мансийска, а с 1944 по 1948 годы и с 1951 по 1954 годы преподавал ненецкий язык в Салехардском национальном педагогическом училище.
В период педагогической деятельности у Петра Ефимовича появилась идея создать и издать букварь на языке шурышкарских ханты. Первый букварь был издан в 1951 году под редакцией П.Е. Хатанзеева, а в 1961 году появился букварь под общей редакцией П.Е. Хатанзеева и В. Ануфриева. Буквари были изданы на диалекте шурышкарских ханты и не получили широкого распространения, так как не были понятны для кызымских и собских ханты.
Пётр Ефимович много времени отдавал разработке уроков. Подробные описания хода урока были необходимы для студентов педагогических училищ – будущих учителей. Вот выдержки из его «Примерного урока предварительных упражнений к обучению письму»: «…Прежде всего, мы будем знакомиться с предметами письма, а потом будем учиться писать. Вот доска. Вот мел. Мелом пишем на доске…».
Несколько лет П.Е. Хатанзеев работал школьным инспектором, потом методистом в Окружном отделе образования. В этот период он разработал «Программу по ненецкому языку для педагогических училищ», «Программу по ненецкому языку в национальном педагогическом училище», «Сборник методических указаний к обучению грамоте по ненецкому букварю А.И. Рожина (в подготовительном классе)» и другие.
В 1950 году Петру Ефимовичу было присвоено звание «Заслуженный учитель школы РСФСР». Затем он стал внештатным научным сотрудником Института национальных школ Академии педагогических наук.
В 1936 году Гослитиздат опубликовал в переводе П.Е. Хатанзеева на языке ханты сказки А.С. Пушкина «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде». Позднее им были переведены стихотворения Н.Некрасова, Т.Шевченко, повести «Старуха Изергиль» М.Горького, «Дубровский» А.С.Пушкина, «Чапаев» Д.А.Фурманова.
Под влиянием переводческой деятельности П.Е. Хатанзеев обратился к поэтическому творчеству. Первое собственное его стихотворение «Зима» было напечатано на языке ханты в 1939 году. А стихотворение «Счастье» («Ой»), написанное в мае 1961 года было переложено Петром Ефимовичем на музыку:
«…С давних пор в Оби низовьях
На краю лесной поляны
Там жила семья большая
И все жили они дружно.
Но вот пришла в их дом беда
В семье пошёл разлад и спор
Злое горе взяло деда
Изжить бы только злой раздор.
Вот однажды дед случайно
Повстречался с доброй Мишнэ
Рассказал про своё горе
Попросил помочь в беде
Мишнэ деду отвечает:
«Радость будет в вашем доме,
Счастье вы в труде найдёте
Труд вас к славе приведёт…».
(Мишнэ – в фольклоре ханты лесная добрая фея).
Пётр Ефимович донес до народов Севера тексты таких песен, как «Гимн Советского Союза», «Песня о Сталине», «Интернационал». Перевод «Гимна Советского Союза» на языке ханты был направлен в Гослитиздат, но он не был опубликован, так как встал вопрос: «А можно ли исполнять Гимн на другом языке?».
В послевоенные годы П.Е. Хатанзеев собирал и обрабатывал фольклор народа ханты.
В 1956 году Пётр Ефимович Хатанзеев вышел на пенсию. До последних своих дней он встречался со студентами, много переводил, писал об истории ямальского Севера.
Ещё при жизни Петра Ефимовича его вклад в дело просвещения народов Севера был по достоинству оценен современниками, и не случайно в одной из газетных статей того времени он был назван «национальным учёным». И, конечно же, отец Иринарх гордился бы своим воспитанником.
